Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Константин "14/88" Полторанин или как я опять ушел с работы в одиннадцатом часу

  • Current Music
    Supertramp - Breakfast in America
  • Tags

За гражданское общество!

Один офицер российской армии в первой половине 90-х годов приехал в Париж. То ли на авиасалон Ле Бурже, то ли с какой делегацией, но что-то сугубо мирное.

И вот идет он в выходной по отчего-то перекрытой для транспорта парижской улице. Испытывает все то, что испытывает каждый гражданин РФ, впервые оказавшийся в столице Франции. Вдруг навстречу ему идет огромная, тысяч на 30 человек, демонстрация. А тогда же была война на Балканах. И вся Европа митинговала за Боснию и против Сербии.

Офицера окружили митингующие и протянули ему какую-то бумагу. "Подпишите! Это петиция против сербского геноцида в Боснии", - сказали ему. "Я не буду это подписывать, - ответил офицер. - Во-первых, я военный человек, и всякие петиции с открытыми письмами не подписываю. А во-вторых, я - русский, и я за сербов, они мне ближе".

"Он за геноцид! - закричал кто-то в толпе. - Он хочет, чтобы боснийских детей убивали противопехотными минами!". Офицера взяли в плотный круг и приготовились бить. Его спасла полиция, которой пришлось применить дубинки и чуть ли не слезоточивый газ.

Отбили, отдышались, сели в полицейскую машину.
- Месье, за что они вас? - спросил полицейский.
- Петицию их отказался подписывать, - ответил офицер.
- Почему вы отказались? - не понял полицейский.

Офицер ответил длинной тирадой, где не матом были только предлоги, а начиналась она со слов: "С хуя ли блядь...". Полицейский понял российского военного скорее по интонациям. "Я отпущу вас, потому что вы не сделали ничего противозаконного, - сказал он. - Но знайте, что отказавшись, вы поступили очень плохо. Мы боремся за мир всеми доступными способами. И, возможно, ваша подпись спасла бы чью-то жизнь. Всего хорошего".
  • Current Music
    David Bowie - Young Americans
  • Tags

сволочная работа, очередной лтдбр

        Это был сентябрь 2003 года. Я был в универе на каком-то идиотском мероприятии. Позвонила корсеть Ъ и сказала - в Советском районе (километров 80 от Саратова) упал бомбардировщик, нужен репортаж с места и фотки. Как туда доехать и потом вернуться, где взять фотик или фотокора - корсеть эти глупости не волновали никогда. Их волновал результат в виде текста. Он должен был быть готов через шесть часов.
       Я уломал поехать туда встреченного в универе федерального инспектора. "Вам же по должности там необходимо быть!", - льстил я этому бездельнику. Мы подсадили в его бмв съемочную группу ГТРК, включили мигалку и погнали 150 по городу, и потом 200 по трассе. У бездельника были свои резоны: "Мы, блядь, должны там быть раньше губернатора! Пусть, сука, видят, кто в этой области реально рулит! Кто, нахуй, руку на пульсе держит!", - твердил он. Через сорок минут мы были на месте. По дороге выяснилось, что упал стратегический бомбардировщик Ту-160. Со всем экипажем.
       Заволжская степь рыжего цвета и примерно 1 квадратный километр - черный. Страшно не было. Мы приехали еще раньше, чем выставили оцепление. Я бродил между обломков. Догадывался, что до полвины из них - это государственная тайна. А запомнились только две вещи - слетевшие с чьей-то руки остановившиеся часы и абсолютно целая логарифмическая линейка. Ну да, еще жители близлежащей деревни, растаскивавшие обломки. Цветмет - жить-то надо.
       Собирались генералы. По очереди слушали доклады о случившемся. "Почему не катапультировался экипаж?", - вопрошал губернатор (так и приехавший позже нас). Генералы пожимали плечами. Кажется даже виновато. А метрах в 20 от них лежал труп летчика. Его парашют раскрылся от удара об землю.
       И вот знаете, когда я уже добрался до Саратова и начал писать текст, страшно не было. И когда поехал на ГТРК, и мы начали выбирать кадры с их съемки для газеты. И не страшно было потом делать репорт с похорон летчиков. Там командиры рыдали. Лучший экипаж разбился. А я подходил и спрашивал - ну расскажите что-нибудь о них. Как они на меня в ответ смотрели, м-м-м... А что я сделаю, у меня работа такая - спрашивать. И результат этой работы - три дня на первой полосе федерального номера Ъ и премия.
       И вот когда я этот последний факт осознал, вот тогда по-настоящему страшно и стало.